А как замечательно начинался день! - фейерверком в Тушино. Зачем эта ночь кошмариков? Голова до сих пор чужая. "Художественный" давно и упорно - маниакально! - собирает со всей Москвы отвернутых почитателей кино аномального:
ночи фон Триера, Миядзаки, Китано, Джармуша, Кустурицы.

"Другое кино" сегодня - термин для пресыщенного интеллекта. Когда-то, в 70-е, это - trash, низкопробный, заштампованный horror качества класса B. Любимое пиршество крови для Тарантино: восточное изящество Такаши Миике в заезженном "Отпечатке", выверты Секигучи, Вонг Кар Вая и Чхан Ук Пака, Люцифер Валентайн с "Бойней блюющих куколок".. Словом, любимый мой жанр, облагороженный Квентином Тарантино. Он делает смерть - стёбом, жестокость - культом, а трэш - высоким киноискусством, перекрасив красные фестивальные дорожки в кровавые.

Впервые они с Родригесом пересеклись в Торонто: тот представлял "Музыканта", Тарантино - "Бешеных псов". Зрители с их сеансов валили из зала, они же носились по коридорам в кайфе:
- Мы режиссеры, прикинь!
Повязаны: перенести в роскошно красивой форме восточную жесть в инфантильный западный мир. Арт-насилие, священная месть - вечные, добиблейские законы крови.

Стёб Тарантино - зрелище, массовое обращение зрителей из развлечения в веру.
Поэтому "Убить Билла" - за то, что нельзя делать убийцей женщину. Отсюда "Доказательство смерти" - другое время как факт: жертва становится охотником, это правильно.
"Доказательство смерти" - в чистом виде punk-rock. И внешне: он портил пленку, царапал, поливал грязью. Провел бесконечное количество аналогий в символике от старых фильмов. Провел мелодию Twisted Nerve - фрагментами, но по всем, и героев - по своим, по Родригесу..
Распилили Grindhouse: откололи "Планету страха", там - их фирменный стёб по зомби.

"От заката до рассвета" - любимый бред! - начали уже под утро. Показы, кстати, чередовались чем-то под названием "кофе-брейк", но пили точно не кофе. Вампиры, зрители, Арбат на мексиканской границе, экрана нет, всеобщий бред..
"Из всех искусств для нас важнейшими являются кино и цирк", - доподлинно точная цитата из Ленина.
В эпоху иронии философы-интеллектуалы вынуждены прикидываться эксцентриками.